Спреццатура: разоблачение тайны истинного джентльмена

Спреццатура: разоблачение тайны истинного джентльмена

То, что раньше называли «спреццатурой» (слово придумал писатель XVI века Бальдассаре Кастильоне), является, по сути, изящной сдержанностью, без которой немыслима истинная вежливость. Это понятие определило западные представления о джентльмене и помогало людям налаживать дружеские отношения.

Кастильоне был советником римских пап Льва X и Климента VII и императора Священной Римской империи Карла V. Книга Кастильоне «О придворном» появилась в 1528 году, но она на удивление свежа и сегодня. В свое время она считалась революционной, и все же точка зрения Кастильоне по поводу мужественности многим обязана Аристотелю и Цицерону. Идеальный придворный должен был иметь аристотелевскую «арете», то есть «доблесть». Аристос (от которого произошло слово «аристократ») воспитывался в духе лучших идей и обучался действовать из лучших побуждений. Он, по выражению Якоба Буркхардта, был поглощен «самосотворением». Для Аристотеля, а также для мужей эпохи Возрождения, таких как Кастильоне и Шекспир, главным критерием самосотворения была «золотая середина» между крайностями. Питер Берк объясняет: «Мужество — это что-то среднее между опрометчивостью и трусостью, щедрость — среднее между расточительностью и скупостью, и так далее». У Цицерона Кастильоне позаимствовал понятие философии стоиков neglentia diligens (преднамеренная небрежность), которое является ничем иным, как предшественницей спеццатуры. И, как и многие писатели того времени, Кастильоне с уважением относился к известному высказыванию Овидия: «Ars est celare artem» («Искусство — в умении скрыть искусство»).

Кастильоне придает большое значение такому «искусству» в формировании джентльмена, но его критики говорят, что он имеет в виду притворство или нечестность, и придворный Кастильоне дошел до нас в виде человека, который при всякой возможности притворяется поверхностным, поскольку хитрость — это тоже искусство.

Спреццатура на практике

Никто не рождается джентльменом. Это вопрос воспитания, и «искусство» по Кастильоне — это осуществление на практике принципов, которые, будучи окончательно усвоенными, создают мужчину, у которого учтивость, остроумие, атлетизм и сдержанность впитались в жилы.

Чтобы правильно пользоваться спреццатурой, джентльмен практикуется. Конфуций сказал, что «хотя джентльмен может и не достичь совершенства, он ведет себя таким образом, чтобы все-таки стать совершенным».

Стремление к спреццатуре — достойный вызов культуре, которая с подозрением относится к осмотрительности и сдержанности. Многих людей приводит в замешательство чья-то неразговорчивость. Мы склонны не доверять человеку, если он не кажется нам «открытым».

Но вся суть сдержанности, а также этикета, поддерживающего ее, заключается в том, чтобы дать нам возможность медленно и осторожно преодолеть путь от знакомства до дружбы.

Рукопожатие появилось как способ показать себя безоружным. Это был первый шаг к дружбе, благоразумный и осторожный. Нам не мешало бы помнить, что близость — это процесс, разговор, а тот, кто, встретив незнакомца, образно говоря, сразу прыгает в постель, имеет все шансы проснуться рядом с врагом.

Способность сделать паузу, прежде чем что-то предпринять, а затем действовать разумно — это и есть проявление осторожности, которая является первой из главных добродетелей.

Человек, которому присуща спреццатура, не высказывает своих взглядов. Он не нуждается в том, чтобы окружающие понимали его мотивы. Наоборот, он предпочитает, чтобы никто даже не догадывался о них. За него говорят его поступки, равно как и тщательно подбираемые им слова. Другим, за исключением близких друзей, не обязательно знать больше.

Хотя это и не главная причина проявления осторожности, но бывает так, что с течением времени джентльмен обретает огромное преимущество во многих вопросах. Он слышит то, чего не слышат другие, потому что люди доверяют ему, зная, что он не предаст и не подведет их. Знание человеческого сердца, а именно к этому стремится истинный джентльмен, может быть и бременем, и своего рода раскрепощением. Ему может потребоваться большая сила воли, чтобы не сказать или не сделать больше, чем следовало бы, но без этого никак.

Искусство (и глубина) спеццатуры определяется способностями человека: чем он сильнее и мудрее, тем благороднее его поведение и осмотрительнее его речь, то есть, говоря другими словами, тем больше скрыта его истинная сущность.

Конечно, спеццатура — это не просто сдержанность. Она предполагает также качество, которое называют учтивостью. Истинный джентльмен умеет с легкостью выполнять сложные задачи и поэтому является человеком светским, обходительным и вежливым. Трудно представить, что он может сказать что-то неуместное. И еще более немыслимо допустить, что он может проболтаться, даже близкому другу. Он знает разницу между истинным другом, просто знакомым и совершенно незнакомым человеком.

Спеццатуре присуща не только непринужденная элегантность, но и напряженный самоконтроль. В конечном счете, быть джентльменом значит стоически, спокойно верить, что никто не видит, как совершаются «джентльменские дела». Молчание — действительно золото. И, как выразился Сервантес устами Санчо Панса: «В закрытый рот муха не влетит».

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*